bolshojzmej (bolshojzmej) wrote,
bolshojzmej
bolshojzmej

  • Music:

Сиреневая Умка.

Ещё кусочек дневника. Днюха Умки 19 апреля 1998.
Индеепендент "Глас", славной Умке многие лета и вёсны.

В СИРЕНЕВЫЙ ЦВЕТ.

- Фил, ты как, поедешь на Умкин бёсдник? - Вивьен всегда звонит по конкретному делу.
- Ещё не знаю... а что? - говорю я, зная, что она скажет:
- А то бы, может, и нас с Герасимовым подвёз?

Правда, мы так до конца и не знали, состоится ли бёсдник. Погода всю неделю не располагала к выездам на природу, а в назначенный день как раз зарядил дождичек.
Самая противная погода для извоза. Кругом дороги кучи чернеющего снега. Из-под колёс грузовиков, которых не сразу обгонишь, а также обгоняющих шустрых иномарок летят тонны распылённой грязи. Машина превращается в глиняный броневичок (прим.1. "Чапаева" я прочитал где-то через год)  с нечёткими смотровыми щелями, прокладываемыми моими негодными щётками. От пассажиров на коврике лужи и ошмётки, да и сами пассажиры пришиблены московской весной, как единственный сын, вынужденный ухаживать за вышившим из ума папашей, который выжив сам, хотя пора бы, вампирически выживает сына.
Не хотелось бы мне рождаться в такую погоду. Если уж быть Овном, так лучше где-нибудь на Ямайке.
Конечно! - в такую погоду на машине несказанно лучше: пока до автобуса будешь месить мокрый снег, потом с мокрыми пассажирами париться, и снова по мокрому снегу... Не то что бы туман, но видимость метров 15 и свинцовоцеппелиновое небо. И никакой надежды на улучшение - это Москва, и значит, это надолго.

Оказалось, место традиционное, о котором все знают, и Вивьен уверяла, что если даже сама Умка и отменит из-за погоды свой бёсдник, по-любому кто-нибудь да соберётся.
От "Сокола" нужно ехать по Народного Ополчения, постепенно дорога становится всё мрачнее, жилых домов нет, только грязные унылые промзоны чередуются с пустырями, потом мост, перед ним влево, и дальше искать грунтовой спуск к реке. До самой реки мы так и не доехали - я засомневался, сможет ли машина подняться по такой грязи. Мы оставили машину на безлюдной (разумеется!) полянке. И стали меж сосен, стараясь не утонуть в глине, спускаться к берегу.
На реке лежал толстый лёд, уже подтаявший, серый и тусклый, как небо, вернее - то, что над головой.
- Кажется, мы на верном пути, - отметил Энди метров через 300. Мы шли обратно к мосту, к шлюзам. На берегу стояло заброшенное сооружение типа водонапорной башенки, и на стене его огромными буквами значилось: "БЕЙ ЖИДОВ - СПАСАЙ РОССИЮ". И точно, ещё метров через 50 толпились люди.
Я почти никого не знал, хотя и видал весь этот народ на сэйшенах. Я поприветствовался с Борей Канунниковым, который всегда, как будто под кайфом, причём тяжёлым, Вовой Орским, который всегда, как пациент дурдома под колёсами, и Мафи, которого я вообще-то не знаю, один раз вместе пили молочко в Симеизе, просто я всегда радуюсь, какой у него хаер, а вот чему он во мне радуется, неизвестно. Ещё я обстоятельно обсудил с Кукарямбой перспективы "Регулярных частей авантюристов", но это позднее, когда окончательно было нехуй делать, а для начала дело нашлось - пипл пытался возжечь костёр, но безуспешно. Я тоже сделал пару попыток и пошёл за бензином. Когда я вернулся, Орскому всё же удалось сотворить огонёк, но с бензином дело пошло веселее.
Костёр был нужен только для символики и конкретно обогрева, жарить на нём у собравшихся было наглухо нечего, да и согревающих напитков был самый дэцел. Я-то за рулём, впрочем, глоточек попробовал - кто-то специально привёз из Крыма домашнего вина, действительно классного, как было удержаться, да и зачем - на таких свежаках мигом выветрится.

Даже гитары не было. Кроме привезённой мною. Сперва пиплы попытались было поизвлекать из неё звуки, но потом обнаружили, что у них стали сиреневыми не только руки, но местами и одежда. После чего гитару завернули в целлофан и больше не трогали. Это была маленькая сувенирная и не предназначенная для игры гитарка, которую Парфён выкрасил сиреневой гуашью и привёз в подарок Умке ещё зимой. Тогда у нас почему-то так и не получилось вручить, я теперь я понял, что знамение - с одной стороны, я знаю, что в этой тусовке подарки считаются ненужной условностью, с другой, мне было всё же как-то неудобно. А тут компромисс - вроде и подарок, а вроде и не от меня.
В Умкиной тусовке все считают себя самих охуенными подарками. Это я говорю о мужской олдовой части. А вторая половина - невзрачные бледные и немощные тусовщицы, Софьи Перовские сто лет спустя, с прирождённо загубленным уже экологией здоровьем, но всё так же беззаветно устремлённые к идеалам. Они бы и задарили Умку всем, чем смогли бы, да только им совершенно нечем.
Умка весело болтала со всеми, обратилась и ко мне типа:
- Когда ты будешь в Крыму? А я вот собираюсь...
А дальше я (как и все) был предоставлен самому себе. Вообще-то, правильное отношение - как можете, так и веселитесь. Не принесли, гады, спиртного для веселья - веселитесь так, если сможете.
Когда часть тусы, промёрзнув и пропахнув дымом, рассосалась, остальные решили скинуться и послать гонца за водярой.

Зачем я тупо там сидел, я и сам не знаю. Ну, как бы ждал Энди с Вивьюшкой. А потом взял и спросил их, они сказали, что поедут позже, и я освобождённый пошёл скорее в мою уютную родную машинку.
В кустах сидели Вова Орский с незнакомым мне очень эффектным хаератым, наверняка именитым, судя по тому, как он держался (прим.2. Знакомиться, заявил он, это пустое. Только позже я узнал, что это Антон. Ко мне в гости его привёл Сталкер через 5 лет). Они и были гонцами и, оказывается, прихватили ещё и шмурдяка, чтоб спокойно и душевно, без голимых тусовщиц, догнаться.
А у меня было с собой на всякий случай на косяк. При Умке, а тем более в такой толпе, я не нашёл случая приколотить. А тут решил, что хороший повод предоставился.
Они обрадовались, как могут радоваться только матёрые тусовщики. Наверно, только затем, чтобы это увидеть, я и предложил.Поскольку реально при таких обстоятельствах трава расходуется впустую. Уж не знаю, почему, выветривается что ли как-то? Вот водяры бахнуть в непогоду - сразу ништяк, ненадолго, конечно. А трава вставляет, только когда ты расслаблен и в уюте. То есть не в уюте, а в покое. Уютом может быть и каморка метр на два, лишь бы никто не парил. А пиздеть с малознакомыми - это, как ни старайся быть легче, всё равно напряг. Впрочем, и одному на такой погоде курить - это затягиваться вместо кайфа туманом и влагой.
Курнули, да и пошёл я. В машинке мафон - тырк! о, ништяк. Фу. Ну, слава Джа, побывал, исполнил, затарил воспоминание.
Может, поездить позарабатывать? Ни за что. Только домой и только поспать, чтоб прийти в себя, проснуться другим... так отработал...
Tags: архив
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments